Бездуховный уголок

Всё постить не буду, бесконечная простыня, дам главное:

С одной стороны:

Анализ мнений экспертного сообщества подтверждает обоснованность критического восприятия научно-популярных книг Дарона Аджемоглу. Его реальная квалификация как экономиста-теоретика и математика находится на высочайшем мировом уровне, что подтверждается его признанием в академическом мейнстриме и присуждением ключевых научных наград. Вклад Аджемоглу в моделирование процессов автоматизации, рынков труда и механизмов принятия политических решений в автократиях носит канонический характер.
Однако его попытка построить «единую теорию всего», объясняющую процветание и бедность наций исключительно через бинарную оппозицию институтов, признана профессиональным сообществом методологически некорректной. Детальный эконометрический аудит показал уязвимость используемых им данных, а профессиональные историки и специалисты по развитию убедительно доказали, что его трактовки истории Евросоюза, Древнего мира, а также причинных связей между богатством и институтами часто страдают от телеологизма и игнорирования альтернативных факторов — географии, структуры ресурсов и геополитического баланса сил.

С другой стороны всё совсем не так радужно:

Несмотря на высокий официальный статус, работы Аджемоглу регулярно становятся объектом жесткой предметной критики. Экспертное сообщество разделило претензии к его работам на четыре фундаментальных блока: эконометрическая несостоятельность данных, историографическая неточность, теоретический монокаузализм и некорректная трактовка процессов развития.

Эконометрическая уязвимость и дискуссия вокруг данных

Наиболее резонансную критику эмпирической базы Аджемоглу сформулировал эконометрист Дэвид Альбой (David Albouy) в статье, опубликованной в American Economic Review в 2012 году. Альбой осуществил детальный сплошной аудит первичных исторических источников, на которых строилась модель смертности поселенцев Аджемоглу, Джонсона и Робинсона.

Выяснилось, что из 64 стран в базовой выборке Аджемоглу прямые данные о смертности присутствовали менее чем для половины государств; для остальных 36 стран показатели были присвоены на основе умозрительных экстраполяций и экстраполяций данных сопредельных территорий. Кроме того, данные о смертности заимствовались из отчетов о гибели солдат во время военных кампаний и эпидемий, а не в периоды мирной жизни поселенцев, что кардинально искажало базовые показатели. При исправлении ошибочно кодированных данных и исключении экстремальных выбросов (в частности, данных по Гамбии) статистическая значимость инструментальной переменной Аджемоглу полностью исчезала, превращая инструмент в «слабый» (weak instrument).

Исследователи в области прикладной статистики отмечают также регулярную проблему пространственной автокорреляции в работах Аджемоглу. В его эконометрических моделях страны рассматриваются как независимые наблюдения, хотя в реальности они объединены общими региональными и колониальными трендами. Использование субъективных индексов консалтинговых фирм (например, оценок риска экспроприации от Political Risk Services) в качестве прокси-переменной для глубоких исторических институтов вызывает сомнения из-за их высокой чувствительности к текущей конъюнктуре.

Критика со стороны профессиональных историков и историографов

Историки экономики и клиометристы (Шейла Огилви, Пир Врис, Джеффри Ходжсон) обвиняют Аджемоглу в подгонке исторических фактов под заранее сконструированные теоретические схемы. В академической среде этот подход часто описывают как «телескопический историографический редукционизм».

Центральный пример Аджемоглу — Славная революция 1688 года в Англии, якобы впервые создавшая институты частной собственности и защитившая права предпринимателей, — признан профессиональными историками глубоко некорректным. Исследования Шейлы Огилви и других специалистов по экономической истории Европы показывают, что институты частной собственности в Англии были надежно защищены еще с XIII века. Революция 1688 года перераспределила власть в пользу Парламента и создала эффективные механизмы государственного кредитования для ведения войн, но не создавала защищенную собственность «с нуля», как это утверждается в работах Аджемоглу.

Аналогичные претензии выдвигаются к интерпретации истории Древнего Рима и Венецианской республики. Фрэнсис Фукуяма указывает на противоречивость тезиса Аджемоглу, согласно которому переход от Римской республики к Империи сделал институты «экстрактивными» и запустил упадок. В реальности Римская империя сохраняла высочайший уровень экономико-административной эффективности, накопления богатства и социальной стабильности на протяжении более чем двух веков после падения республики. Упадок Венеции Аджемоглу объясняет исключительно «закрытием» политических институтов (La Serrata), игнорируя фундаментальный экзогенный фактор — сдвиг мировых торговых путей из Средиземноморья в Атлантику после открытия Америки.

Полемика с детерминистскими теориями: Дайамонд, Сакс и Вебер

Попытка Аджемоглу полностью отвергнуть влияние географии и культуры в пользу исключительно институционального объяснения оценивается экспертным сообществом как конъюнктурная и наукообразная крайность.

В развернутой критической рецензии на Why Nations Fail Джаред Дайамонд показал, что институциональный монокаузализм Аджемоглу игнорирует базовые физико-географические и биогеографические ограничения. Дайамонд и Джеффри Сакс аргументируют, что тропические заболевания (в первую очередь малярия), отсутствие судоходных рек, отсутствие выхода к морю и специфическое качество почв оказывают прямое негативное влияние на производительность труда и логистику, которое невозможно компенсировать только за счет правовых институтов. Аджемоглу игнорирует тот факт, что географическое положение определяет сам тип доступных ресурсов, задавая механику «ресурсного проклятия» — алмазы и нефть провоцируют возникновение автократий в силу высокой концентрации и простоты захвата, в то время как железная руда или аграрные земли требуют иных форм организации.

Критика Аджемоглу в адрес Макса Вебера и социологических теорий развития признана в академической среде поверхностной. Аджемоглу сводит веберианство к упрощенному «культурному детерминизму». Однако социологи и институционалисты указывают, что сам Вебер считал монокаузальные культурные объяснения ненаучными. Более того, веберовская теория «социального закрытия» (social closure) фактически послужила первоисточником для введенного Аджемоглу разделения на «инклюзивные» и «экстрактивные» институты, что свидетельствует о некорректности его заимствований и последующей критике. Неформальные институты, доверие, социальные нормы и культурные ценности определяют, как формальные законы функционируют на практике, что делает отказ Аджемоглу от культурного анализа серьёзным изъяном его концепции.

Критика причинно-следственной связи: альтернатива Муштака Хана

Фундаментальную альтернативу подходу Аджемоглу предлагает школа политэкономии развития, ярким представителем которой является профессор Муштак Хан (SOAS, Университет Лондона). Хан и его сторонники доказывают, что Аджемоглу перевернул причинно-следственную связь в процессе исторического развития.

По мнению Хана, зрелые «инклюзивные» институты (верховенство права, защита прав собственности, прозрачная бюрократия) являются результатом и продуктом успешной структурной трансформации экономики, а не её исходной предпосылкой. Исторически ни одна бедная страна не начинала свой рост с формирования идеальных западных институтов. Напротив, экономический рывок всегда сопровождался нерыночным перераспределением, созданием технологических рент и активным государственным вмешательством.

Ярким опровержением универсальности модели Аджемоглу служит «Восточноазиатское экономическое чудо». Южная Корея, Тайвань, Сингапур, а затем и Китай продемонстрировали высочайшие в истории человечества темпы долгосрочного экономического роста, находясь в условиях авторитарных regimes, недемократических процедур и неполноценных прав собственности. Аджемоглу описывает рост Китая как временное явление в условиях «экстрактивных институтов», которое неизбежно прервется. Однако эксперты по развитию указывают, что его модель просто не способна объяснить механизмы государственного капитализма и реальный баланс сил (political settlement) в развивающихся обществах.

Измерение анализа	Позиция Дарона Аджемоглу	Позиция критиков в экспертной среде
Первопричина развития	Инклюзивные политические и экономические институты.	Комплекс факторов: география, структура экономики, накопление капитала.
Роль географии и климата	Вторична; влияет исключительно через исторический выбор институтов.	Первична или паритетна; оказывает прямое влияние на логистику и болезнетворную среду.
Направление причинности	Инклюзивные институты $\rightarrow$ Экономическое процветание.	Экономический рост и трансформация $\rightarrow$ Формирование инклюзивных институтов.
Оценка роста Китая и Азии	Ограниченный рост в условиях экстрактивности, обреченный на стагнацию.	Системная альтернатива; успешная модернизация на не-западных институциональных основаниях.
Методологический базис	Эконометрика инструментальных переменных на исторических данных.	Чувствительность к выбросам, искажение первичных данных, вольная трактовка истории.

Не знаю как получается, что человек врал и передергивал, но всё равно стал великим экономистом и математиком.